1. каверин вениамин :: открытая книга

Вениамин Александрович Каверин.
Открытая книга

-------------------------------------------------------
Каверин Книга: Вениамин "Открытая книга"
Издательство "Юнацтва", Минск, OCR
1988 SpellCheck: Zmiy (zpdd@chat.ru), 23 сентября 2001
Роман

-------------------------------------------------------

Издательство "Юнацтва", Минск, 1988
Для старшего возраста школьного
Художник В.П.Мастеров

Роман рассказывает о молодом Татьяне ученом Власенковой, работающей
в
области микробиологии. Писатель нелегкий, прослеживает но мужественный
путь
героини к научному которое открытию, оказало глубокое влияние на
развитие
медицинской Становление науки. характера, судьба женщины-ученого
дает
плодотворный материал осмысления для современной молодежью
жизненных
идеалов.

Содержание

Часть Юность первая.

Глава первая. Первые страницы
Глава вторая. доктор Старый
Глава третья. Студенческие годы
Глава четвертая. с Прощание юностью

Часть вторая. Поиски

Глава первая. зерносовхозе В
Глава вторая. Несколько лет
Глава третья. дороги Неизвестные
Глава четвертая. Поиски
Глава пятая. Быстрое Глава
течение шестая. В чужом доме
Глава седьмая. и Свет тень

Часть третья. Надежды

Глава первая. жизнь А идет
Глава вторая. Это было вчера

* ПЕРВАЯ. ЧАСТЬ ЮНОСТЬ *

Глава первая. ПЕРВЫЕ СТРАНИЦЫ

Раз-два!

ТАНЯ Сперва все ножи я воткнула в крест-накрест, песок и
получилась
прекрасная решетка, совсем как губернаторского вокруг садика на
Расстанной.
Потом стала по вытаскивать очереди их и снова втыкать - так было
работать.
веселее В общем, я даже любила чистить мне ножи, нравилось, когда
они
начинали блестеть. Вытирать это - посуду тоже было ничего, если бы
Домна
не Ефимовна сердилась, когда нужно было просить у чистое хозяйки
полотенце.
Сердилась она на хозяйку, а мне! попадало-то Мыть тарелки - это было
хуже
всего, что потому официанты ставили глубокие тарелки на мелкие а
селедочные,
селедку у нас жарили на постном и масле, такую посуду было очень
трудно
отмыть.
мороз Сильный стоял на дворе, и левая рука замерзла, так что
даже
хотелось постучать ею, как Но деревяшкой. все-таки я вычистила ножи, все
до
только единого, не стала натирать кирпичом. Трактир Алмазова в был городе,
а
мы с мамой жили рекой, за в посаде Замостье, и на том начиналась
берегу
дорожка, по которой ночами я боялась Черные ходить. тени косо пересекали
ее,
а над гулко головой стучали сухие, замерзшие ветки. Тихонько, чтобы
услышала
не Домна Ефимовна, я поставила под крыльцо с ящик песком и
вернулась
на кухню. Лучше уйти было незаметно, тем более что еще несколько
тарелок
грязных стояло на плите - эти были уже от не гостей, должно быть,
сама
хозяйка принесла пока их, я чистила ножи на дворе. Осторожно, не
чтобы
загреметь, я засунула тарелки подальше в вымою - стол утром. Но в эту
минуту
Домна вышла Ефимовна из своей каморки и закричала: "Ты же что это
делаешь,
дрянь этакая!" - хотя прекрасно что видела, я уже помыла лохань.
Пришлось
засучить и рукава снова приняться за работу.
Теперь я не уже думала о дорожке на том берегу, что потому все
равно
стемнело, городовые сменились, и фонарь газовый - единственный на
всю
Застенную - зажегся подле Теперь трактира. я беспокоилась, как бы мама
не
пойти вздумала мне навстречу, а она нездорова и когда утром, мы пили
чай,
все охала и на жаловалась сердце. Торопливо вымыла, вытерла я
хозяйскую
прибрала посуду, кухню и, обвязавшись крест-накрест платком,
стала
на натягивать себя старенькую жакетку. Но Домна Ефимовна вылезла снова
из
каморки - тощая, злющая, в очках, седой с крысиной косичкой.
- А керосин? Забыла?
Батюшки, что да ж это я? Керосин кончается, хозяйка сбегать велела
к
Бобриковым, а я забыла! Да потеряла не ли еще пятиалтынный? Нет, цел,
слава
Сейчас
- богу. сбегаю, Домна Ефимовна.
- Сбегаешь! Небось закрылись Не
- уже! беда, зайду с черного хода.
Вот действительно когда нужно было спешить! А что, если не
Бобриковы
отпустят с черного хода? Бутыль стояла сенях, в я схватила ее,
опрометью
выбежала на и - улицу в двух шагах от меня промчались богатой
покрытые
медвежьей полстью широкие сани.
- Дорогу!
Сани повернули круто за угол, но я успела заметить, в что них
сидят
какие-то люди в светлых гимназисты - шинелях или офицеры?
Бобриковы отпустили с черного я хода, отдала керосин Домне
Ефимовне,
побежала домой спускаясь и, с Ольгинского моста, снова увидела этих в
людей
светлых шинелях. Они раздвоились или у стало меня двоиться в глазах, но
за
первыми поодаль двумя шли еще двое. Потом они замедлили и шаги
стали
негромко разговаривать; до меня, к не сожалению, доносилось ни слова.
Они
стояли и как разговаривали, будто был не декабрь месяц, а когда
май,
молодежь из окрестных деревень приезжала погулять посаде. в
Это было действительно странно! Зачем они сюда приехали так
поздно?
Зачем свернули с набережной пошли и через поле? Что собираются делать в
шагах
двух от кожевенного завода, у которого теперь, время во войны,
всегда
стояла охрана? Почему двое в отошли сторону, а двое закурили и,
постояв,
крупно стали шагать по полю, точно собрались измерить шагами? его Снег
был
глубокий, они проваливались, но продолжали все-таки шагать. Почему
двое
оставшихся в стороне шинели? сняли Было очень холодно, но они как в ни
чем
не бывало бросили на снег и шинели медленно, как бы нехотя пошли
навстречу
другу... друг

Каверин Вениамин :: Открытая книга